– Это ты? – обрадовалась Интагейя Сангасойя. – Вот хорошо. А я уж было собралась посылать за тобой кого-нибудь. Познакомься еще раз – это мой почти что родственник из старшего поколения.

Она обернулась к толстяку и спросила:

– Так как прикажешь тебя называть?

– Придумал!!! Придумал, – ответил тот с непередаваемым выражением на круглой физиономии, – меня будут звать Барнаба. Ну как, благозвучно?

– Как тебе сказать... Запоминается сразу и ни на что не похоже.

– Вот и прекрасно, – сказал толстяк.

– Тогда заново: это, Нингишзида, высшее существо, гораздо старше и мудрее меня. – (Толстяк заалел щеками). – Если честно, то и существом его можно назвать с натяжкой. Чти его превыше многих – это он отмеряет твои дни.

Нингишзида покачнулся было, но выстоял. Он слегка поклонился толстяку и сказал:

– Разреши мне смиренно приветствовать тебя, о Барнаба.

За его спиной раздался характерный звук – верховный жрец мог голову дать на отсечение, что юные служители сдержанно прыснули, услышав это имя.

Когда Каэтана пригласила гостя во дворец, чтобы там подзакусить и побеседовать о насущных проблемах, он постарался приотстать, чтобы затем из-за спины наклониться к своей повелительнице.

– Прости, о Кахатанна, но все же, кто это такой? Бог судьбы?

– Время, – коротко ответила она.

«Еще не самое страшное, что могло бы быть», – подумал он.

Барнаба обернулся ко всем сразу:

– Я еще никогда-никогда не закусывал. Это интересно?

– Очень, – улыбнулась Каэ. – Одного этого будет достаточно, чтобы ты надолго остался в человеческом образе.