– Спасибо тебе за помощь, – обратился к Повелителю Ада Хорэ слегка смущенный А-Лахатал. – Я хотел бы, чтобы ты знал: мы постараемся исправить зло, которое причинили.
Джоу Лахатал упорно молчал, и молча сгрудились вокруг него Баал-Хаддад, Шуллат, Веретрагна, Вахаган... Целая толпа бессмертных стояла в стороне, не признаваясь открыто ни в симпатиях к Древнему богу, ни в своей вражде к нему. Они выжидали.
Тиермес уловил их мысли и обернулся ко всем:
– Некогда уже выжидать и враждовать некогда. Подумай над этим, могучий Джоу Лахатал.
И Владыка Ада Хорэ исчез во вспышке серебристо-голубого пламени.
– Он прав, – А-Лахатал подходит к старшему брату, – у нас уже нет выбора. Перестань упрямиться.
– Оставьте меня, – говорит Змеебог, – я не упрямлюсь. Оставьте меня, я просто хочу побыть один...
Неверное пламя свечей выхватывает из темноты то пышные складки бархатного балдахина, то золотых львов, украшающих шелковые голубые шпалеры королевской опочивальни. Окна открыты настежь, и теплый ветер слегка колеблет шторы. Весна нынче выдалась теплая и мягкая.
У дверей в спальню короля и королевы дремлют всего два стражника. Ни для кого не секрет, наверное, не только во всем Аккароне, но и в Аллаэлле, что королева Лая вот уже два года коротает здесь ночи совершенно одна. А рота алебардистов и шестеро телохранителей меряют шагами узорчатый пол этажом ниже, у покоев очаровательной графини Бендигейды Бран-Тайгир, куда давно уже перебрался его величество Фалер, король Аллаэллы.
Сейчас, в этот поздний час, король не спит.
Он думает о том, как странно обошлась с ним судьба. Он немолод – так говорят даже лгуны и льстецы – его придворные. А сам Фалер прекрасно понимает, что давно уже стар. И от дряхлости его отделяет тонкий, полупрозрачный барьер.