– Давно, – ответил Лахатал.

– Не до того было?

Змеебог промолчал, и в углах его рта пролегла жесткая морщина: прав был Тиермес, многажды прав, хоть и не хочется признавать его правоту.

– Мир неудержимо меняется, в нем много явного зла и гораздо больше – тайного.

Га-Мавет на нетвердых ногах, пошатываясь, подошел к Тиермесу:

– Спасибо тебе, что отозвался. Спасибо, что помог.

– Прости. – Тиермес сжал его плечо. – Я бы желал помочь иначе, но у меня нет такой силы. Ни у кого в этом мире нет такой силы, может, только у нее... Но и она одна не справится с Ним. Послушай меня, мальчик. Ты не Верховный Владыка, тебе легче признавать, что и ты когда-то ошибался. Отправляйся, не мешкая, в Сонандан, поговори с ней. Иначе будет поздно.

– Хорошо, я побываю там, – молвил га-Мавет. – А ты?

– Что я?

– Что собираешься теперь делать ты?

– Разузнавать как можно больше о том, что происходит и здесь, и в других мирах. Обязательно навещу Кахатанну и займусь нашим общим знакомым. Уже некогда откладывать это дело на потом.

– Значит, ты с нами?

– Я со всеми, – улыбнулся Тиермес. – Даже твой упрямец брат понимает, что теперь нет Древних и Новых, нет людей и богов, есть мы все и Он.

– Это страшно...

– Но обнадеживает. Если мы все будем вместе, может, что-нибудь выйдет. Только вот как нам объединиться? Никто никому не верит...

– Я верю тебе, – негромко сказал га-Мавет.

– И я верю, – подошел к ним Победитель Гандарвы.

Со времен древних битв Арескои не стоял лицом к лицу с Тиермесом. И никогда не стоял с ним рядом без оружия в руках. И никогда не общался с ним вне поединка, не говорил о каких-то проблемах. Тем более не говорил дружеским тоном. Но сейчас зеленоглазый понимал, что мир изменился, что все переменилось нынче, и если не примирятся они, то скоро некому будет выяснять, кто властен на Арнемвенде.