По меркам малограмотного человека, каковым и был Валачи, его рукопись представляла собой поистине гигантский труд. При этом рукопись требовала значительных разъяснений, дать которые мог только он сам. Кроме того, некоторые места нуждались в дополнительных деталях, не говоря уже о необходимости переделки и перестановки некоторых эпизодов. Для этого мне была нужна помощь Валачи, получить которую можно было только через Министерство юстиции. Я подписал меморандум.

Затем, 9 января, спустя почти две недели после появления информации «Ассошиейтед пресс», в итало-американской газете «Прогрессо» была опубликована передовая статья, яростно осудившая предстоящее издание «Мемуаров Валачи». Передовица стала первым камнем в массированной кампании, направленной против выхода книги в свет, и во многом определила ее характер. Автор задавал вопрос, не является ли идея распространения этой книги попыткой увековечить «преступный имидж, ассоциируемый с множеством содержащихся в показаниях Валачи итальянских имен», а потом аккуратно давал понять, что «этот имидж давно развеян миллионами добропорядочных американцев итальянского происхождения, их выдающимися достижениями в искусстве, науке, промышленности, профсоюзном движении, профессиональной деятельности, а также на государственном и религиозном поприще».

Сопровожденная соответствующим письмом, статья была разослана всем членам сената и палаты представителей. «Профессионалы» итальянского происхождения — журналисты, юристы и т. д. — сделали все, чтобы раздуть эту кампанию. Точно такой же была реакция на книгу «Итальянцы» Луиджи Барзини, члена итальянского парламента, который нарисовал далеко не идеализированный обобщенный портрет своих соотечественников, или на работу Йельского университета, поставившую под сомнение факт открытия Америки Христофором Колумбом. В случае с Валачи красной нитью проходила мысль о том, что книга очерняет итало-американцев.