– Не здесь… И не здесь, – бормотала Марго, передвигаясь от одной к другой кучке писем.

Она снова и снова проделывала ритуальные движения, паря руками над столиками. Однако результат по-прежнему оставался отрицательным.

Наконец Марго добралась до пяти наиболее достойных писем на столике Гейба. Руки задержались лишь на секунду.

– Хм-м. Ничего. А что насчет следующего столика?

– Марго, передохни. Ты пропустила лучшее из того, что я приготовил, – сказал Гейб.

Подбоченившись, она увидела, что столик позади пуст. Гейб с тяжелым вздохом подбросил кучку своих конвертов в воздух.

– Прошу всех сконцентрироваться. Напрягите свои энергетические силы.

Марго методично подбирала разбросанные конверты.

– Это точно не здесь. – Она пристально осмотрела бар. – Я знаю, оно не в этой комнате. Я это чувствую!

Гейб увидел, что Марго, как товарный поезд без тормозов, устремилась в сторону Папы.

Папа, вездесущий Папа, постоянный обитатель заведения Рози и всех других баров Старого города, лет двадцать назад победил в конкурсе двойников Эрнеста Хемингуэя. Теперь он стал совсем старым и до сих пор стеснялся своего сходства с мастером пера. Уронив голову на руки, Папа мирно похрапывал.

Марго извлекла желтый конверт прямо из-под стакана с ромом и театрально подняла над ним ладони. Голова ее дернулась, глаза закрылись, ресницы дрогнули. Наконец она протянула письмо Гейбу.

– О Боже! От этого исходит невероятно сильная вибрация! Взгляните сами.

Гейб взял конверт. Ничего особенного: цветной, с обратным адресом – штат Индиана. Вот только почтовый штамп от Матери Терезы. Такого он прежде не видел.

Гейб надорвал конверт и увидел внутри самодельную открытку, на которой чьей-то заботливой рукой был старательно нарисован дом Бланки.

– Это что-то новое, – усмехнулся он. – Скорее всего художник никогда не видел дома.