Гейб поднес открытку к глазам. На него повеяло головокружительным ароматом, возбуждая центры головного мозга, отвечающие за плотские желания. Никаких сомнений. Не письмо, а просто шедевр чувственности.

– Ну-ка, прочитайте нам эту штуковину, – поторопила Марго.

Гейб удивленно вскинул брови:

– У тебя, случайно, нет дальнего родственника в Индиане? Такого, которому позарез нужен большой дом?

Она вспыхнула:

– Нехорошо смеяться над повышенной способностью человека к восприятию, Гэбриел. Тем более что я помогла тебе разобраться в этом беспорядке.

Он задумался, затем громко откашлялся. В заведении Рози стало тихо, как в церкви, когда каждый превращается в слух.

– «Дорогая сеньора Моралес, – начал Гейб. – Надеюсь, вы помните меня. А если нет, разрешите освежить вашу память. Шестнадцать лет назад, находясь вместе с родителями на отдыхе, я случайно оказалась одна, путешествуя на велосипеде по вашему любимому острову. Я носилась на бешеной скорости, когда вдруг услышала, как меня окликнул приятный женский голос. Я повернулась и увидела вас, стоящую на крыльце роскошного старого дома.

Я никогда не забуду тот день. Мы прекрасно провели время, и вы угощали меня черным супом из бобов. С того дня Каса-Кайо-Хуэсо стал домом моей мечты, символом гостеприимства, теплоты и сердечности. Как видите, я заплатила вступительный взнос. Теперь я – одна из тех, кто стремится выиграть этот дом, и буду заботиться о нем, насколько это в моих силах, и любить его. Он мог бы стать новым центром для нашей компании по производству открыток, которая, кстати, обогатилась в прошлом году более чем на миллион долларов.

Уверяю, вы всегда будете желанной гостьей здесь. Спасибо за предоставленную возможность участвовать в конкурсе. С искренним уважением, Тереза Дрисколл».

Кто-то бросил в щель музыкального автомата несколько монет, и голос Джимми Баффета пропел гимн Ки-Уэста о женщине, не сомневающейся, что во всем виновата сама.