— Мне будет недоставать Гила, когда он улетит назад в Нью-Йорк, — задумчиво сказала Вивьен как-то за завтраком.

Оливия пристально посмотрела на нее и спросила:

— Что ты сказала?..

Вивьен сощурилась так, что глаза превратились в узкие щелочки, когда она услышала этот вопрос.

— Я сказала, что мне будет недоставать Гила.

— Я… я не знала, что он уже улетает.

— У него в Нью-Йорке собственное дело, Оливия, которое он должен вести. Он и так уже провел в Англии больше времени, чем предполагал.

Романтические фантазии Оливии мигом развеялись, и теперь она почувствовала, как проза жизни болезненно вторгалась в ее мечты. Где-то в глубине сознания она предполагала, что Гилберт должен когда-то улететь в свой далекий Нью-Йорк, но она отмахивалась от этого факта, сосредоточив все свои мысли на его ежедневных визитах и наслаждаясь каждой минутой общения с ним, сколь бы мало ни было этих минут.

— Когда… когда он улетает? — спросила Оливия деревянным голосом.

— Уже скоро. Я думаю, в воскресенье или понедельник, — ответила Вивьен, вставая из-за стола.

В сердце Оливии, казалось, вонзили и повернули нож. Она любила Гила и не могла смириться с мыслью о его возвращении в Америку, о том, что он покидает ее. Безусловно, думала она, если бы Гил знал, как она относится к нему, он предложил бы взять ее с собой. Она могла бы поступить в колледж в Америке… могла бы работать в агентстве «Россаро Эдвертайзинг». Существуют ведь тысячи возможностей! Если бы только она нашла способ дать ему знать о своих чувствах…

Совершенно случайно Вивьен предоставила ей для этого прекрасный повод. Оливия была приглашена в конце недели на день рождения и уже решила, что не пойдет из-за того, что отъезд Гила так близок. Однако Вивьен предложила Оливии взять с собой Гила.