Зак кивнул. Раньше леопарды спокойно позволяли всем остальным бродить по своей земле — пока люди не причиняли вреда ее диким обитателям. Но теперь, когда Совет Пси пытался использовать каждое слабое место веров, правила ужесточились. Отныне никому, кроме членов стаи, не разрешалось пересекать так называемые «общественные границы». Для гостей, конечно, делали исключение.

— Хотите увидеть побольше?

На лице Энни отразилось изумление.

— Я…

Она захлопнула рот, и Зак успел увидеть, как она словно невзначай опустила взгляд на свою ногу. Движение было почти неуловимым, и Зак вполне мог его упустить, если бы не следил за Энни так внимательно.

Зак едва не зарычал. Он понял, что кто-то основательно подорвал ее веру в себя.

— Я могу отвезти вас завтра, — предложил он, усмиряя свой гнев. — Показать то, что для большинства людей недоступно.

— У меня дела. — Хотя по глазам Энни было видно, что она борется с соблазном. — Я должна дописать сценарий нашего спектакля для рождественского конкурса. — Брайану достался нежный взгляд.

Мальчишка возбужденно запрыгал:

— Мы готовим историю о том, как Пси пытались запретить Рождество. Будет так смешно!

— Не забудь достать мне билетик, — отозвался Зак, размышляя больше о том, как бы выманить Энни на прогулку. Может быть, пари? Или…

— Сейчас или никогда, — сказал он с улыбкой, которая, как он надеялся, получилась не слишком голодной. Если Энни хотя бы в общих чертах догадается, что у него на уме, она в жизни не сядет с ним в одну машину и уж тем более не позволит увезти себя в густую чащу. — Стая все больше закрывается от чужих.

Энни прикусила нижнюю губу, вызвав у Зака внезапный приступ ревности. Это ему хотелось нежно впиться в нее зубами.

— Ну… — протянула она, явно сомневаясь.

И тут в дело вступил Брайан: