А вот волосы Зака были гораздо гуще и красивее.
От его роскошной гривы мысли плавно перетекли к тому, каков он в облике леопарда. Хищник в черно-золотой шубе, мускулистый, сильный… Интересно, позволил бы он погладить себя? Пальцы задрожали в предвкушении, и Энни заметила в зеркале, как распахиваются ее глаза и губы. Между бедер эротично запульсировало.
Запищал телефон.
Она не обратила на него внимания, потрясенная силой чувственного голода, который ее охватил. Никогда прежде Энни не реагировала на мужчину таким образом: сейчас все ее тело просто трясло.
— Господи, помилуй.
Потому что если с ней такое происходит от одних мыслей о Заке, то, как, черт возьми, она переживет целый день с ним наедине?
Бип. Бип. Бип.
Энни ответила на звонок лишь затем, чтобы звук наконец прекратился:
— Алло?
Глава 3
— Ангелика, что случилось? Почему такой тон?
Энни глубоко вдохнула:
— Все в порядке, мама. Я только что вернулась.
— Ну, сегодня же пятница, так что можешь расслабиться. Выпей ромашкового чаю, который я привозила.
Энни ненавидела ромашковый чай.
— Ты же знаешь, я его не люблю.
— Зато он полезный.
Энни слышала эти слова так много раз, что они уже не оказывали на нее никакого воздействия:
— Думаю, сегодня мне хотелось бы чего-нибудь вредного. — Да и на уме у нее был далеко не травяной чай. — Очень-очень вредного.
— Ангелика, честное слово! — Кимберли сердито выдохнула. — Забудь о чае. Вообще-то я звоню предупредить, чтобы на завтрашний ужин ты оделась понаряднее.
Ужин? Сердце Энни ухнуло в пятки, когда она поняла, что совсем забыла о семейном мероприятии.
— Мама, ты обещала, что…
— Он милый молодой профессор из Лондона. Приехал на год.