Но Эдуард не был так покладист, как казалось на первый взгляд. Пользуясь частыми отлучками Уорвика, он стал выходить из-под опеки Делателя Королей. Орленок подрос и норовил занять место старого орла.

Однако первая крупная размолвка между ними произошла, когда Эдуард дал согласие на брак своей сестры Маргариты с герцогом Бургундским Карлом Смелым, оказавшим ему в свое время поддержку в борьбе с Ланкастерами.

Дело в том, что Уорвик ратовал за союз с французским королем Людовиком Валуа и стремился скрепить его браком Маргариты. В Англию уже прибыли послы из Франции, когда граф внезапно вынужден был отлучиться из Лондона. Эдуард без промедления воспользовался его отъездом, чтобы выдать свою сестру за Карла Бургундского, противника короля Людовика. Когда Уорвик вернулся и узнал обо всем, он пришел в ярость и в присутствии двора отчитал короля. Однако обычно покорный, полупьяный Эдуард вдруг вспыхнул и вынудил замолчать Делателя Королей, потребовав, чтобы последний не забывал, что он не более чем его вассал. Эта вспышка ошеломила Уорвика, но он смирился. К тому же Эдуарда поддерживали его братья: Джордж, получивший из рук короля поместья и титул герцога Кларенса, и Ричард, ставший герцогом Глостерским. Йорки превращались в силу, способную противостоять грозному Делателю Королей. Теперь Уорвик все чаще вынужден был уступать, опасаясь расстроить брак короля с дочерью Анной.

Анна жила вдали от двора. Ее мать, леди Бьючем, умерла, когда девочке не было и двух лет от роду, и так вышло, что малютка воспитывалась не где-нибудь в монастыре или у знатных родичей, а сопровождала в походах отца. Позднее, когда династия Белой Розы взошла на престол и маленькая Анна стала невестой короля, она по-прежнему оставалась при графе. Уорвику по душе были ее дикие выходки и необузданный нрав. Она была его любимицей, маленькая дурнушка, столь отличавшаяся от красавицы старшей сестры. Делатель Королей понимал, что его любимице уготована несладкая участь в браке с таким волокитой, как Эдуард, и тому исподволь приучал дочь не предаваться беспочвенным мечтаниям, не склоняться под напором судьбы и в совершенстве владеть собой. Весьма странная для тех времен жизненная позиция, если учесть, что юных леди воспитывали в духе смирения и покорности своей участи.