Однажды горбун Ричард, возвращаясь с королем с ранней мессы, как бы вскользь обронил:

– Вы слышали, ваше величество, поговаривают, что взбесившаяся Маргарита готова заложить Людовику Французскому Кале? Лис может клюнуть на это. Не послать ли нам к нему нашего Уорвика? Он-то всегда ладил с Валуа, может, из этого и выйдет толк.

Эдуард замер. Перед ним внезапно открылась возможность одним махом убить двух зайцев: уладить вопрос с Ланкастерами и хоть на время удалить Уорвика.

На ближайшем заседании парламента Эдуард завел речь о необходимости отправить во Францию посольство, чтобы разобраться в сложившейся ситуации и припугнуть Людовика открытым военным выступлением против него в союзе с Бургундией, ежели он попытается оказать Ланкастерам поддержку. Говоря о кандидатуре посла, он подчеркнул, что это должен быть человек популярный и пользующийся значительным влиянием в Англии, чье слово имело бы вес и за морем, причем, учитывая коварный и непредсказуемый характер Людовика Валуа, следует иметь в виду, что посланник должен быть безраздельно предан дому Йорков. Эдуард все обставил таким образом, что выбор мог пасть только на Уорвика, и, когда решение было принято, впервые за долгое время вздохнул с облегчением.

Граф спокойно принял решение парламента, так как никто лучше его не мог знать, насколько нежелателен для Англии союз Людовика с Маргаритой Анжуйской. К тому же Эдуард не колеблясь обещал, что по возвращении Уорвика с континента немедленно обвенчается с леди Анной.

Граф отбыл, и вести, которые доходили из Франции, казались утешительными. Людовик благосклонно отнесся к предложению Англии. Все шло как нельзя лучше, пока события не приняли новый оборот…

В один из дней в Лондон ко двору короля явилась бедная просительница.