— Я тоже страшно рад, что мы на свободе, но, три болота, Корень, дела-то наши не слишком хороши. Странно, что я не валяюсь в бреду. Спина, похоже, отнялась, боли совсем не чувствую.

— А чему там болеть? Шкура целехонька, даже шрамов не осталось. Я тебя, как из моря вытащил, на живот уложил, чтоб раны не тревожить. Караулить не мог — сон сморил. Проснулся, увидел, что ты лежишь кверху пузом, не стонешь, и перевернул скорей на бок. Испугался, думал, все, помер Перчик. Стал шею щупать, жилку искать, спросонья-то не сообразил, что раз патлы чуть не до плеч отросли, то не так ты прост, как кажешься.

— Патлы?.. — я провел рукой по голове, ожидая ощутить уже ставшую привычной щетину, и запутался пальцами в волосах. — Это еще что такое? Айровы штучки?

— Если бы, — с ноткой зависти протянул Корень. — У меня еще когда такие будут, — досадуя, потер бритую макушку. — Девчонки издали разглядят, что недавно с галеры, еще и за каторжника примут…

Кто о чем, а айр о девчонках. Мне, к примеру, страшно хочется пожрать и одежду раздобыть, хотя бы штаны. На женщин, правда, я еще до галеры стал по-другому смотреть, из-за Малинки. Вот ее б сейчас сюда, мысли о еде и одежде мигом улетучились бы… Три болота, Перец, а сам-то о чем?.. Любой человек ли, айр в здравом уме прежде всего задался б вопросом, почему у него исхлестанная до мяса спина вмиг зажила, и волосы отрасли.

— Корень, что со мной? — может, приятель хоть сейчас сжалится и объяснит, что к чему.

— А я знаю? — хмыкнул айр, пуская мои надежды пылью по ветру. — Ты раньше за собой ничего странного не замечал?

— Нет! Странно было только, что с бабами все легко удавалось. Если помнишь, я очень удивился, когда услышал, что мой отец — вашего племени, не человек. И ответь, наконец, толком, не увиливая: айры умеют отращивать волосы за одну ночь? Или раны заживлять?