— Корешок, помоги дойти вон до тех борозд, — указал рукой в нужную сторону.

— Ты знаешь, кто их оставил? Пока ты спал, я тут немного огляделся, ручей нашел, и узоры эти заметил, но побоялся подходить. Смахивает на огромную сколопендру.

— Сам ты сколопендра! — я опустился на колени, с наслаждением ощущая кожей тонкий горячий песок, и запустил в него пальцы. — Это следы морских черепах. Они просто так на сушу не вылазят, наверняка оставили на этом пляже кладки.

Услышав это, Корень тут же плюхнулся чуть поодаль и принялся шарить в песке. Очень скоро каждый из нас нашел по "гнезду", а потом мы пили и пили содержимое черепашьих яиц, пока не насытились, и вид кожистой скорлупы не начал вызывать тошноту. Тогда убрались с пляжа поближе к ручью и заснули.

* * *

Я проснулся от того, что мой нос упорно щекотали какой-то травинкой. Корешок, видать, на радостях совсем умом тронулся. Я ж не девчонка, чтобы меня вот так будить. Ладно, хоть поцеловать придури не хватило. Открыл глаза, намереваясь высказать другу все, что думаю о его шуточках, и увидел… Малинку! Лежит рядом в высокой степной траве, голова на согнутой руке, волосы растрепаны, будто со сна, одета в одну рубашку, в пальцах длинный стебелек душистого колоска. На губах улыбка, пытается казаться лукавой, а получается нежной.

Все понятно, это по-прежнему сон, но до чего ж приятный! Я смотрел на девочку, не веря своим глазам, боясь пошевелиться, чтобы не проснуться, не развеять видение. Со времени нашего прощания она мне ни разу не приснилась, и вот…

— Наконец-то ты изволил навестить меня хотя бы во сне, Перчик. Странное, впрочем, сновидение: сам-то ты дрыхнешь. Насилу добудилась.