— А чего ты такой мрачный? Будто мы все еще на галере.

Может, это и глупо, но я полностью и безоговорочно уверовал в свой сон. Поверил, что виделся с настоящей Малинкой, что она не забыла меня, скучала и была рада свиданию. Внутреннюю убежденность поддерживало место встречи — все та же степь, куда меня закидывало во время и сразу после освобождения, да еще ощущение сытой истомы во всем теле, хорошо знакомое по прежней веселой жизни, когда я частенько просыпался в постели очередной красотки после с приятностью проведенной ночи. Вон, и Корень заметил. Я запустил пальцы во взлохмаченные волосы, пытаясь пригладить их, и нащупал какой-то стебелек. Вытащил, пригляделся — подвявшая веточка тимьяна. Заоглядывался в поисках травки (почему-то вспыхнула потребность найти хоть небольшую куртинку), но увидел лишь вчерашнее высохшее на корню сено. Неужто притащил из сна крохотный кусочек степи?

— Ну что, уже успел завшиветь? — айр с интересом наблюдал, как я выуживаю что-то из волос.

Я оставил его ворчание без внимания, засунул стебелек за ухо, не желая расставаться с памятью о первой ночи на свободе, пересел поближе к Корню, и, прихватив из принесенной им кучки (уже изрядно поуменьшившейся, судя по разбросанным кругом скорлупкам) пару яиц, занялся завтраком.

— Да у тебя, никак, засос! — айр ткнул меня пальцем в ключицу. Это что ж получается: у их… нашего племени нюх на такие вещи? Как он сумел разглядеть след страстного малинкиного поцелуя на вычерненной солнцем коже? — Ну-ка рассказывай, штукарь!

— Выдать секреты творящих непосвященному?! — как не отомстить скрытному Корешку, раз случай представился?

— Не знаешь ты никаких секретов! Здесь где-то поблизости люди живут? С кем ты ночью был?

— Ревнуешь? Мы ж вроде договорились, что просто друзья.

Айр зарычал и швырнул очередное яйцо на землю, где оно и растеклось неприглядной кляксой. Мне было смешно, хотя где-то в глубине души заворочалась совесть. Корень — хороший друг, да и в рабство попал отчасти из-за меня. С другой стороны, если б он не упрямился, а сразу отвел к своему народу, весло ворочать нам бы не пришлось. Он, видите ли, не может доверять жулику… Но если б нас не продали на галеру, я вряд ли открыл свой дар.