Сначала я услышал звук лопнувшего металла, сразу вслед за ним — ломающегося дерева. Кандалы… Галера… Странно, но первый треск показался много громче второго.

— Перчик! — кто-то тряс меня за плечи так, что зубы клацали. — Просыпайся! — дальше хлынули заковыристые ругательства (почему тупой надсмотрщик не учился у Корня? Вот у кого фантазия работает. Впрочем, должность галерного гребца очень способствует ее развитию, во всяком случае, по части измышления необычных поз и способов соития капитана галеры, надсмотрщиков и их многочисленных родственников при участии некоторых предметов моряцкого обихода).

Я с трудом разлепил веки и пошевелил прикованной ногой. Браслета не было.

— Корень, ты тоже свободен?

— Очнулся, хвала небесам! Плыть сможешь?

Ответить я не успел, потому что хлынувшая в половину разломившейся галеры морская вода смыла нас и понесла куда-то. Надеюсь, подальше от надоевших за время рабства лиц, поближе к берегу… Это была последняя мысль, пронесшаяся в голове, прежде чем свет перед внутренним взором померк, и я полетел в черную бесконечность.

Очнулся я, как ни странно, вовсе не в воде и не на морском берегу рядом с Корнем, а все в той же солнечной степи, один. Сел, оглядываясь: нет, степь не совсем та. Вместо ровного шелка ковыля кругом пестрели цветы. Солнышки ромашек, лиловые брызги колокольчиков, султаны щучки, трепещущие кукушкины слезки, желтые свечи коровяка, васильки, короставник… Стоп-стоп-стоп, откуда в голове все эти названия? Ну, ромашки-колокольчики понятно, кто ж их не знает? А остальные? Короставник… Впервые слышу, хотя трава знакомая: сиреневые кругляши покачиваются на растопыренных стеблях, листьев почти нет. Пчелы и бабочки их любят, наверное, за медовый запах…