На полотне коричневеют несколько кривых волнистых линий, пятно, похожее на кляксу, и мелкие разноцветные брызги. Мелисса, в вымазанном краской рабочем комбинезоне, с небрежно затянутыми в пучок волосами, сосредоточенно и страстно выводит валиком в самом низу перекошенную бледно-ржавую восьмерку.

Смотрю на пестроту перепачканного пола, коробок и разнокалиберных баночек, отчаянно пытаясь отвлечься на художественный кавардак, но мысли упрямо возвращаются во вчерашний вечер. Нет, не случилось ничего из ряда вон выходящего. Мы с Уилфредом, оба уставшие, премило поужинали дома и устроились в гостиной перед телевизором. Что по нему шло — убей, не помню. На столь несущественных мелочах я не заостряла внимания. Засело в моей памяти единственное. По сути, тоже пустяк…

Уилфред, глядя в экран, взял меня за руку. Его пальцы нежно прошлись по моим и вдруг сжались вокруг того из них, на котором носят кольцо невесты. У меня екнуло сердце. Уилфред медленно повернул голову и многозначительно посмотрел мне в глаза.

В приступе дурацкого волнения я густо покраснела и, ясно представив себе, что Уилфред вот-вот достанет из кармана коробочку, пустилась суматошно придумывать, что я отвечу.

Нет, разумеется, я сказала бы «да». Но ведь этого, наверное, мало? Нужно не просто принять кольцо, а еще и объяснить, почему оно тебе дорого. Подобрать пусть всего несколько, но очень искренних, важных для будущего слов…

Глупая! Какая же я глупая! Ну сколько можно думать об одном и том же?! Разве не убедилась я еще, что истории с кольцами меня совершенно не касаются? Да-да, представьте себе…

Заметив мое смятение, Уилфред сдвинул брови.

— Тебе нехорошо? — заботливо спросил он, отпуская мой палец и проводя рукой по моей щеке.

— Гм… нехорошо? — От растерянности и гадкого унизительного чувства я идиотски хихикнула. — С чего ты взял?