— Это еще почему? — возмущаюсь я.

— Потому что вечно путаешь лекарства, кофе варишь наспех, а готовить так толком и не научилась. — Уил треплет меня по щеке. — Но меня это ничуть не смущает. — Он берет с моей доски кусочки сыра и раскладывает их по бутербродам.

— Зато я прекрасно справляюсь с обязанностями поваренка! — восклицаю я, не придумав достойных возражений. — Ты сам всегда так говоришь!

Уил смеется.

— Что верно, то верно. Ты — самый хорошенький поваренок на всем белом свете!

У меня на секунду замирает сердце, но на смену мимолетной радости является прилив грусти. Подобными нежными глупостями Уил лишь сбивает меня с толку. Я в который раз воспаряю под облака, снова надеюсь, что наши отношения — не просто игра, но ничего не меняется.

На мгновение-другое отворачиваюсь к окну и собираю все свое мужество.

— Уилфред…

— Да?

Резко поворачиваюсь и смело смотрю ему в глаза. Он, явно не подозревая, о чем пойдет речь, раскладывает бутерброды на плоском блюде.

— Нам надо серьезно… — начинаю я.

— Ай!.. — вскрикивает Уил, опуская блюдо на стол и хватаясь за копчик.

— Что? — испуганно спрашиваю я.

Он сдавленно смеется.

— Вот ведь зараза! Болит… Будто пронзило стрелой.

— Может, стоит обратиться к врачу? — снова ощущая боль в низу спины и забывая про неначатый важный разговор, предлагаю я. — Давай я отвезу тебя в больницу?

Уил качает головой.

— Нет, спасибо. У меня же не перелом, а всего лишь ушиб. Надо бы просто полежать. Все пройдет само собой.

— Давай хотя бы позвоним Корнелии? — говорю я, беря его за руку, чтобы отвести в комнату. — Пусть приедет, взглянет на тебя?

Корнелия — это мать Уилфреда. Сейчас она на пенсии, но всю жизнь проработала врачом общей практики.

Выходим из кухни. Уил усмехается.