Получив резкий отпор, Касси смирилась с тем, что, возможно, никогда не узнает о годах, проведенных им в армии, хотя на сердце стало тяжело. Однако девушка постаралась забыть обиду и весело ответила:

- Не слишком. В основном старалась поступать так осмотрительно, как ты желал бы, Эдвард, хотя по-прежнему много плаваю и занимаюсь греблей. Вряд ли тебя заинтересовали бы пространные описания наших балов и ужинов.

- Ошибаешься. Твои письма всегда напоминали о том, что действительно важно для меня. Что говорила мисс Питершем относительно нашей переписки?

Девушка задумчиво хмурилась, слушая Эдварда, но при упоминании компаньонки глаза ее весело блеснули.

- Несчастная Бекки! Знаешь, мы очень близки во всем, что не касается тебя. Мы с Эллиотом весьма подробно обсудили все и решили, что в этом случае умолчание отнюдь не грех. Она так ничего и не узнала.

- Тогда, боюсь, она вряд ли встретит меня с распростертыми объятиями.

- Верно, но мой опекун - Эллиот, и она просто не сможет отказать тебе от дома. Но Бекки опомнится и смягчится, вот увидишь! Впрочем, она будет ужасно разочарована, узнав, что мы не едем в Лондон. По-моему, Бекки ожидает, что я поймаю в свои сети по меньшей мере герцога или члена королевской фамилии!

- Ты и один из этих жирных немецких герцогов! Господи! - Эдвард сжал ее руку. - Пойдем, Касс, отвяжем кобылу, и я провожу тебя в дом.

Ее пальцы судорожно сжали ладонь Эдварда, и он увидел, что она смотрит на него с тревожной улыбкой.

- Прежде чем мы отправимся в путь, Эдвард, поцелуй меня еще раз. Меня никогда в жизни не целовали, и, признаюсь, мне это ужасно понравилось.

Эдвард наклонился и легонько притронулся губами к ее сомкнутым губам. Но девушка упрямо топнула ножкой.

- Ты совсем по-другому целовал меня в первый раз! - И нерешительно добавила: