- Сука, - пробормотала Касси, однако искренне улыбалась остальным гостям, желавшим ей спокойной ночи.

Как только Скарджилл закрыл входные двери, граф повернулся к Касси. Его темные глаза зловеще сверкали:

- Я жду объяснений, дорогая. Касси вздернула подбородок и продолжала упрямо молчать.

- Почему, Кассандра?

Слова, однако, не шли с языка, и девушка неожиданно для себя беззвучно зарыдала.

Граф немедленно сжал Касси в объятиях и погладил по голове.

- Прости, дорогая. Я надеялся, что тебе доставит удовольствие сегодняшний вечер.

- Так и было, - всхлипывала она, отстранившись. - Но графиня, ваша amata <Любовница (ит.).>...

Она осеклась. Только глаза блеснули гневом.

- Моя бывшая любовница, - твердо поправил ее граф. Плечи девушки устало опустились.

- Какой я была дурочкой! Она уничтожила меня!

Граф удивленно поднял брови:

- Что случилось? Я бы поставил состояние на твою способность заставить даму прикусить змеиный язычок.

- И проиграли бы, милорд. Она спросила меня о жемчугах, и я ответила, что они не имеют никакого значения. Она.., она воспользовалась моей глупостью, а потом рассказала дамам о вашей английской шлюхе.

- Понимаю. И что ты сделала с ожерельем? Девушка робко улыбнулась:

- Его можно перенизать, милорд, после того, конечно, как мы соберем весь жемчуг.

Касси отпустила Розину и уселась за туалетный столик, безуспешно пытаясь не смотреть на графа, снимавшего халат. Но глаза не желали ее слушаться. Оставшись обнаженным, он лениво потянулся. Энтони не отличался тщеславием, но хорошо сознавал, как великолепно его большое мускулистое тело. Ее смущенные взгляды исподтишка всегда приводили его в восторг. Граф подошел к столику и приобнял Касси.

- Неужели в вас нет ни капли скромности? - раздраженно спросила она, как всегда, недовольная тем, что ее тело бесстыдно отзывается на его прикосновение. Энтони нагнулся и поцеловал ее в висок.