- Но как этих.., дикарей берут в плен? Ловят?

- О нет, - поспешил ее поправить Марчелло. - Таким способом их только можно искалечить и сбить цену на аукционе. Они словно дети, синьорина, и достаточно одного мушкетного выстрела в воздух, чтобы черные сбились в беспомощное стадо.

- Как странно, что вы сравниваете их с невинными детьми. Но в этом случае их необходимо защищать от хищников!

- Возможно, я не так выразился, - выдавил Монтальто, с мольбой глядя на графа, но тот ответил иронической усмешкой. - Все покупают и продают этих черных попрошаек! Даже церковь не уверена, что у них есть души!

- И, конечно, они ни слова не говорят по-итальянски, не так ли, синьор?

- Разумеется, нет! Бормочут какую-то тарабарщину. Порядочному человеку их ни за что не понять.

Касси медленно поднялась, и, поскольку была почти одного роста с синьором Монтальто, их глаза встретились:

- Следовательно, синьор, мы должны согласиться на поимку и продажу ни в чем не повинных мужчин и женщин, чтобы набить кошельки?

- Я уже объяснял, синьорина, они животные, невежественные дикари!

- Любопытно, - задумчиво протянула Касси. - А я почти поверила, что итальянцы не могут считаться цивилизованными людьми, поскольку не знают английского, и завели варварский обычай отправлять детей в монастырские школы. Как я ошибалась!

Синьор Монтальто пошел багровыми пятнами, и граф понял, что пора вмешаться.

- Итак, Кассандра, мы оставляем торговлю живым товаром другим, менее щепетильным людям. Однако, дорогая, нам все-таки необходимо возместить убытки.

Он понимал, что ставит ее в положение, из которого можно выйти, только обладая опытом, которого у Касси, конечно, не было, и уже хотел броситься ей на помощь, когда девушка резко спросила:

- Скажите, это правда, что в колониях огромные просторы свободной земли, где на много миль не встретишь ни одной живой души?