Клеман затрепетал: Макс очень редко улыбался, и это не предвещало ничего хорошего.

– Делфайн, ты можешь идти, – сказал Этьен Сажесс, указывая на дверь и не отрывая при этом глаз от Лизетты. – Мадемуазель Керсэн и я хотим остаться одни.

Лизетта была готова к этому. С того момента, как она, Гаспар и Делфайн прибыли вчера в Новый Орлеан, Этьен откровенно ждал минуты, чтобы остаться с ней наедине. Он мало разговаривал с ней, но зато внимательно наблюдал, как и в Натчезе, когда приезжал к ним. И сейчас под его неотрывным взглядом по спине девушки пробежал холодок.

Гостиная была маленькой, но хорошо обставленной, как и другие комнаты в особняке Сажесса. Гаспар бродил по дому с едва скрываемым восторгом, трогая руками прекрасную резную мебель, серебряные и медные украшения, столы с мраморным верхом и расписные гобелены. Лизетте обстановка тоже очень нравилась, но она понимала, что вся эта роскошь едва ли компенсирует бремя жизни с нелюбимым человеком.

Делфайн взволнованно попыталась возразить Этьену:

– Понимаете… как сопровождающая дама, я не могу оставить Лизетту. Это противоречит правилам приличия. Если я…

– Она моя невеста, – резко оборвал ее Этьен. – Полагаю, я имею право поговорить с ней наедине.

Делфайн в испуге отступила к двери.

– Лизетта, я вспомнила. Надо распаковать кое-какие вещи. Я скоро вернусь. – Она поспешно вышла, оставив дверь слегка приоткрытой.

Лизетта посмотрела на Этьена с чувством глубокого отвращения. Возможно, некоторые женщины посчитали бы его интересным мужчиной. Высокий лоб, густые брови, такие же светло-каштановые, как и волосы. Однако лицо казалось слишком мясистым, припухшие нижние веки полуприкрывали в общем-то красивые голубовато-зеленые глаза. Кожа красноватого оттенка была пронизана паутиной выступающих кровеносных сосудов от частого употребления крепких спиртных напитков.

Обеспокоенная Лизетта спросила:

– Месье, вам не нравится моя тетушка Делфайн?

Этьен продолжал разглядывать ее алчным взором.