Лизетта почувствовала, что тошнота немного прошла и голова прояснилась, когда они поднимались по ступенькам, ведущим в главный особняк. Они прошли через огромную входную дверь и вошли в большой, темный, холодный холл, уставленный узкими скамьями красного дерева.
– Где отец? – спросил Филипп. Удивленный слуга жестом показал на комнату позади одной из двух гостиных, соседствующих с холлом. Самодовольные мальчики провели свою подопечную в библиотеку, где за большим письменным столом красного дерева сидел отец. Комната была роскошно обставлена, подушки на креслах и диване обтянуты дорогим желтым шелком, гармонирующим с желто-голубым ситцем, покрывающим стены. Окна обрамляли тяжелые портьеры.
Внимание Лизетты переключилось на фигуру человека за письменным столом. Его голова склонилась так, что она могла видеть только блестящие черные волосы и большое мощное тело.
– В чем дело? – донесся низкий хрипловатый голос, от которого по спине у нее пробежали мурашки. Она не удивилась бы, если бы он, подняв голову, предстал в облике самого дьявола.
– Отец, – начал Филипп, – мы поймали воришку у реки, где он пытался украсть нашу пирогу.
Человек за столом сложил несколько бумаг в аккуратную стопку.
– Да? Надеюсь, вы объяснили ему, какие последствия ждут человека, покусившегося на собственность Волеранов?
– Конечно… – подтвердил Филипп и беспокойно закашлялся. – Разумеется, отец…
– Это девушка, – выпалил Жюстин.
Этого оказалось достаточно, чтобы привлечь внимание Волерана. Он поднял голову и посмотрел на Лизетту.
У него были тонкие черты лица, а золотистые глаза, обрамленные густыми черными ресницами, казались удивительно светлыми по сравнению с темным бронзовым лицом. Красиво очерченные насмешливые губы говорили о жестокости.