Наконец, как и предполагала Брук, оглушенная пылким объяснением и радужными перспективами дальнейшего существования героиня — уже почти без чувств! — оказалась в объятиях своего возлюбленного и слабым голосом поведала ему и заодно всем читателям, что — да, да, да! — она, безусловно, отвечает взаимностью и согласна на все, что ее герой предлагает. Детально описанный жгучий поцелуй, не оставляющий простора воображению, венчал сие произведение. После чего следовало нарисованное сердечко в затейливых завитушках, а потом координаты издательства и прочие титры. Брук с некоторым сожалением захлопнула книжку и обнаружила, что Глория забыла про салфетку в своей руке и черную полосу на подбородке и как-то жалостливо рассматривает Брук.

— Что? — насторожившись, поинтересовалась девушка.

— Господи, Брук, неужели все по-прежнему так серьезно?

— О чем это ты?

— Только не делай вид, что ничего не понимаешь. Каждый раз, когда ты читаешь эти романы, у тебя такое лицо…

— Я ведь и обидеться могу, — предупредила Брук.

— О… Прости! Не обращай внимания на мои слова… Но и на свои книжки не обращай внимания. Конечно, ты можешь их и дальше продолжать читать, сколько твоей душеньке угодно, только при этом не воспринимай все написанное, как прописную истину. Потому что все эти дурацкие слова выдумывают неудовлетворенные фантазерки. Ни у одной из них нет мужчины, вот они и пишут всякие бредни, не имея никакого представления о том, как все это происходит на самом деле. В смысле, у нормальных людей.

— Это написал мужчина, Анри Дюваль, — слегка забавляясь, пояснила Брук.

— Тогда… — Глория немного подумала и выпалила: — Тогда он просто ненормальный! И вдобавок живет в какой-нибудь глухомани, где женщин отродясь не бывало. — Глория еще немного подумала и глубокомысленно добавила: — Хотя, возможно, он просто настоящее страшилище, которому на протяжении последних нескольких лет не удавалось затащить женщину в постель.