Верити провела рукой по его груди, скользнула вниз, как бы дразня, стала ласкать чресла, потом ощутила его твердую плоть. Она могла завести Джонаса одним прикосновением, зная, как и где ласкать, как привести в трепет, как заставить сгорать от страсти. Она чуть усилила нажим, и теперь пришел его черед задыхаться от захлестнувшей его волны наслаждения.

— О Боже, любовь моя, как же хорошо, — хрипло выдохнул он. — Твои ласки поистине волшебны!

— Тебе спасибо, — смущенно пробормотала она. — Я всему научилась от тебя.

— Помни только одно, — выдохнул он, чувствуя, что жажда обладания вот-вот захлестнет его с головой. — С другим у тебя так не получится.

— Правда? А я-то думала, ночью все мужчины одинаковы.

— Ерунда. Вранье. — Джонас медленно раздвинул ей ноги в поисках горячего, влажного лона. — Верити, я не шучу. То, что происходит между нами, ни с кем больше не повторится. А иначе почему, спрашивается, ты до встречи со мной избегала мужчин?

Он в темноте уловил ее улыбку.

— Но ты ведь сам не раз давал мне понять, что во всем виноваты мой острый язычок и невыносимый характер. Кто еще, кроме тебя, смог бы это вынести?

Джонас усмехнулся:

— Ну, это всего лишь одна из причин. Главное же в том, что ты ждала именно меня и только потому оставалась одна. Поверь мне, это так. Тебе повезло, что я решил не обращать внимания на шипы и колючки, раз уж захотел добраться до розы.

— Джонас, ты слишком высокого мнения о себе.

— Мужчина должен гордиться своими завоеваниями. А укрощение строптивой — чем не подвиг?

В наши дни не много найдется способных на такое. Секрет этого искусства безвозвратно утерян.

— Неужели?

— Угу.

Он медленно заскользил вниз, наслаждаясь пьянящим ароматом ее тела по мере продвижения к цели. Наконец Джонас устроился между ее бедер, приподнял ей ноги и положил их себе на плечи. Затем осторожно коснулся пальцами лона и потянулся к нему губами.