Последнее замечание услышал подошедший к товарищам Николас Тауэрс, герцог Хантли, для друзей — просто Хантер. Когда он стоял рядом с Вейном, его ошибочно можно было принять за его двоюродного брата. Они были одного роста и комплекции, оба черноволосые, хотя граф предпочитал стричься коротко, а прямые волосы герцога доходили ему почти до плеч. Лорд Габриель не удивился бы, если бы узнал, что у его приятелей был общий очень далекий предок.

Хантер улыбнулся товарищам.

— Не раскисайте, друзья мои. Вы ведь сделаны из булата, так что вечер, проведенный за светской болтовней и танцами, не причинит вашему здоровью непоправимого вреда. К тому же Синклер просто-напросто потакает капризам своей маркизы. Ее маменька, леди Дункомб, — старинная приятельница леди Харпер. Сбежать слишком рано было бы с нашей стороны не очень-то вежливо.

Взгляд Вейна похотливо увлажнился, когда рядом с ним прошелестела платьем привлекательная блондинка в зеленом. Ее сопровождали мужчина и женщина преклонных лет. Красавица повернула голову в сторону их компании, но пожилой мужчина тут же отвлек ее внимание.

— Я нутром чувствую предательство.

— Я тоже. Ты, Хантер, единственный из всей нашей компании, кто добровольно согласился присутствовать на этом пропахшем нафталином занудстве. Если говорить начистоту, Синклер подкупил тебя отменным бренди лорда Харпера, — проворчал Вейн, задетый за живое тем, что их товарищ в открытую хвастался перед ними своим трофеем.

«Самодовольный проныра».

— Что да, то да, — поднося стакан с бренди к губам, согласился герцог. — Если вы будете вести себя хорошо, то Синклеру, вполне возможно, удастся убедить лорда Харпера отпереть свой маленький шкафчик с горячительными напитками и для вас.

— Сомневаюсь, что бренди Харпера сможет скрасить хоть час такой вот скуки, — с напускным равнодушием заметил лорд Габриель.