Лорд Габриель угрожающе поднял руку. Этого оказалось достаточно: Беатриса умолкла. Он ткнул указательным пальцем ей в грудь.

— В ближайшие три месяца вы не покинете этот дом. Возражения не принимаются. Впредь я не стану слушать вашу грязную ложь. Я вижу, что мое присутствие вам неприятно, и согласен предоставить вам относительную свободу, но не прежде, чем вы родите мне сына. После этого можете убираться к своим родителям.

Он подошел к двери, но на пороге оглянулся.

— Надеюсь, вам понравился учиненный мною разгром, — иронично усмехнувшись, произнес лорд Габриель. — Впредь вам не позволено выходить из этого помещения.

Руки леди Беатрисы бессильно сжались в маленькие кулачки, когда она поняла, что спальня станет для нее тюремной камерой.

— Рейнекорт! Вы бесчестный ублюдок! — завопила женщина. — Вы не имеете права…

— До рождения ребенка я имею на вас все права! — заорал в ответ ее муж.

Он сердито глянул на сломанный дверной замок.

— Буду предельно откровенен. Если этой ночью вы попытаетесь сбежать, я за свои поступки не отвечаю. Можете быть уверены: вам дорого обойдется ваше непослушание.

Высокомерие графа вызвало у его жены ответную вспышку гнева. Леди Беатриса схватила с каминной полки китайскую статуэтку и запустила ею в Габриеля. Безделушка вдребезги разлетелась, ударившись о стену.

— Жаль. Это была одна из маминых любимых фигурок, — стряхивая осколок фарфора с плеча, с притворной беззаботностью сказал лорд Габриель. — Надеюсь, что вскоре вы наловчитесь бросать в цель более метко.

Он затворил за собой дверь.

— Рейнекорт! — словно попавшее в западню раненое животное, завопила леди Беатриса. — Вы дьявол! Вы можете держать меня под замком, но знайте: я никогда вас не полюблю! Никогда! Я люблю его, и только его! Вы меня слышите?!