Диана облизнула пересохшие губы.

Только однажды они виделись с лордом Торном, и то давно, несколько лет назад. Уже тогда она оценила его красоту, но сейчас она была просто покорена его физическим совершенством. Не в силах ничего поделать с собой, Диана рассматривала его тело, такое желанное и с точки зрения художницы, и с точки зрения обыкновенной женщины.

Ей еще никогда не приходилось видеть полностью обнаженного мужчину, рисовать тоже не доводилось. Она практиковалась в анатомии человека, маслом копируя наброски и картины известных художников, а также изучая пластику античной скульптуры. Но полотна не оживали, а статуи были холодны и безжизненны. Не то что этот мужчина.

Даже знаменитым мастерам был бы интересен такой образчик жизненной силы.

По общему мнению, у Дианы имелся талант, и все-таки она не была до конца уверена, что сможет достоверно изобразить Кристофера Торна. Если бы только ей удалось схватить это биение жизни, эту игру мышц вытянутого литого тела и то, с какой теплотой солнце ласково касалось его кожи, словно любовница…

В его осанке было что-то царственное. С волос цвета темного золота стекала вода. Курчавая поросль на широкой груди сужающейся полоской спускалась вниз, к паху.

Диана стояла не двигаясь, очарованная красотой Торна, его широкими плечами, мощной спиной, стройными бедрами, тугими ягодицами, крепкими боками…

– Не будь дурой, – внезапно пробормотала она. – Будь осторожнее, не то красавец сразит тебя наповал.

Возможно, причиной возбужденности Дианы стала перемена климата. Еще не миновала середина марта, а этот золотой от солнца день был теплее, чем многие летние дни в Англии. И без сомнения, эта ее неуравновешенность стала следствием нескольких недель, проведенных в море на раскачивающейся палубе корабля. Меньше двух часов назад они вместе с младшей кузиной Эми прибыли на Кирену, и ей пока с трудом удавалось восстанавливать равновесие. В поисках Торна они проделали большой путь от Лондона, через ледяную Атлантику, мимо Португалии и Испании, обогнув Гибралтар, потом еще день пути вдоль Балеарских островов – Ибицы, Майорки и Минорки, прежде чем наконец оказались в залитой солнцем гавани расцвеченного всеми красками небольшого порта на Кирене.