— Я не уеду без него, — торжественно пообещал Риви. И он собирался сдержать это обещание, даже если ему придется пожертвовать своими планами и мечтами.

Казалось, Кайли успокоилась. Риви не мог понять, знает ли она о том, что Джеми ворует, несмотря на все их усилия скрыть это от нее.

— Он чудесный мальчик, мой Джеми, — сказала Кайли, — но не такой разумный, как ты, Риви. За ним нужно присматривать.

Риви позволил себе улыбнуться и кивнул. Вот именно.

— Ты позаботишься о нем?

Риви пожал руку матери.

— Позабочусь, — заверил он.

Кайли слабо вздохнула и закрыла глаза, чтобы поспать.

Почти через час вернулся Джеми, ввалившись в домик с руками, полными добычи. Он принес чай, горячую, только что испеченную булку, холодную баранину и маленький мешочек крупного белого сахара. Бросив на брата вызывающий взгляд, Джеми вывалил еду на стол и пошел к камину, чтобы сгрести в огонь остатки угля.

Риви, полный тревоги, взял старый чайник и вышел на улицу, чтобы наполнить его водой из соседней колонки. Вернувшись в дом, он поставил чайник на огонь.

Быстрыми и ловкими ударами карманного ножика Джеми нарезал баранину.

— Как мама? — спросил он после долгого молчания.

Риви сжал кулаки в карманах поношенных брюк.

— Ждет письма от отца, вот как. После стольких-то лет.

Джеми продолжал резать мясо к ужину.

— Думаешь, он умер?

— Только это его и может оправдать, — ответил Риви с горечью в голосе.

Судьба Марка Маккены в далекой Америке была для них болезненной темой, и они редко ее обсуждали.

— Он должен был целых семь лет отрабатывать за свой переезд, — спокойно напомнил Джеми брату.

— Он уже их отработал, Джеми, и вдобавок еще четыре года. Если отец жив, он попросту решил не затруднять себя тем, чтобы привезти из Старого Света жену и сыновей.