– Я не оставлю мамины вещи здесь! – гневно проговорила Карина. – Чтобы кузина Эмма шарила в них? Помнишь, она вечно говорила, что мама слишком экстравагантна. А как она фыркала при виде прелестных маминых платьев? И все это только потому, что кузина Эмма всегда ей завидовала.

– Истинный бог, – согласилась няня. – Она и вам завидовала, еще с той поры, когда вы были ребенком.

– Где же все-таки Роберт? Пойду позову его.

Карина выбежала из комнаты, и в пустом доме раздался ее голос, звучавший мелодично даже на повышенных тонах:

– Роберт! Роберт!

– Иду-у, мисс.

Из подвала, торопясь, поднимался старик в испачканном фартуке.

– Ты не мог бы снести вниз чемоданы, Роберт? На улице ждет извозчик. Он поможет тебе.

– Да, уж ему придется, – лаконично ответил Роберт, – сам-то я с большими чемоданами не управлюсь.

Он отправился к парадной двери, а Карина побежала наверх. Через открытые двери на первом этаже был виден голый пол гостиной и окна без занавесей.

По не застланной ковром лестнице девушка вновь поднялась наверх. Здесь, в большой парадной комнате, стояли сложенные и увязанные чемоданы. Один еще был открыт, и ветерок из окна перебирал мягкие ткани.

В этой комнате еще оставалась мебель. В алькове находилась великолепная золоченая кровать времен Людовика XIV. С обеих сторон от нее стояли приставные столики из атласного дерева. К ним был подобран нарядный туалетный столик с трельяжем и золочеными подсвечниками.

Карина взглядом обвела комнату.

– Это даже хорошо, что вы уезжаете сегодня, дорогая, – заметила вошедшая вслед за ней няня. – Когда вас не было, этот человек заходил снова. Он сказал, что заберет кровать и остальную мебель самое позднее завтра утром. Я предупредила, что вы ожидаете родственников. А он заявил, что ему дела нет до родственников: его интересуют только деньги.

– Пусть забирает, что хочет! – отрезала Карина, но в ее голосе слышались слезы.