– Представь себе, бывает… Сама слышала. – Флер опустила голову. – Джулия спросила, что будет, если я не захочу отдать им ребенка.

– А он что?

– Он сказал… – У Флер сел голос. – Сказал, что в таком случае придется меня убрать.

Линда рухнула в кресло, приоткрыла рот и не сводила с Флер глаз.

– По-моему, он псих, – шепнула Флер. – Так что с него станется. Теперь ты знаешь, почему я уезжаю. И почему Генри не должен знать о моей беременности.

– Вот гад! А кому ты еще сказала?

– Только Эми. И то сдуру… Линда, я тебя умоляю, никому ни слова!

– Я могила. Клянусь! Ей-Богу! Под пытками не скажу!

Флер взглянула на часы.

– Мне пора! Завтра рано вставать, а у меня еще дел полно.

– Куда ты поедешь?

– На север. Ты не окажешь мне услугу?

– Все что угодно.

– Если Генри, пристанет к тебе с расспросами, скажи, что мне предложили место секретаря в международной компании. Подробностей ты не знаешь, но я обо всем ему напишу, как только устроюсь. Говори что хочешь, лишь бы он ничего не заподозрил.

– Уезжай скорей! Будь спокойна, у меня рот на замке.

У порога они обнялись на прощание, и Флер сказала:

– Ты хорошая подруга. Я буду по тебе скучать.

Когда Флер вошла в дом, часы пробили одиннадцать. Сняв туфли, чтобы не разбудить тетку, она крадучись поднялась по лестнице и, проходя мимо теткиной спальни, застыла на месте. Эми плачет?! Последний раз Флер видела тетку плачущей на похоронах родителей.

Флер хотела постучать, но, услышав, что Эми сама с собой разговаривает, приникла к двери.

– Боже милостивый! Вразуми ты меня, глупую старуху. Что мне делать? Как мне на старости лет ехать невесть куда, жить у чужих людей, да еще и прятаться, будто вор ночью? Ведь я прожила в этом доме всю жизнь! Я буду скучать по родным краям. Буду скучать по своим пташкам. Каждое утро они прилетают ко мне, садятся на старую вишню под окном и поют, а я насыпаю им хлебных крошек…