– Да я его не то что в дом – в сарай не пущу!

– Боюсь, вряд ли найдется хоть один, кто соответствует твоим высоким стандартам, – подтрунивала над теткой Флер, хотя в душе начала беспокоиться. – Удивляюсь, и как это ты меня допустила в свои хоромы?

– Что поделаешь!.. Родственников не выбирают.

Флер рассмеялась: она любила тетку такой, какая она есть, вместе с острым язычком.

– Уезжаем в пятницу, значит, на все про все у нас только завтра. – Генри на неделю уехал по делам: все идет как нельзя лучше. – Успеем?

– Успеем! – заверила ее Эми, завершив привычной скороговоркой: – С Божьей помощью.

Изучив справочник и сделав несметное число телефонных звонков, – страшно подумать, какие придут счета! – Флер забронировала комнаты в пансионе «Трентон-хаус» в графстве Йоркшир.

Флер поднялась к себе собирать одежду. Последний год она покупала себе дорогие стильные вещи: черное вечернее платье – в нем она ходила в оперу; бордовое платье для коктейля – в нем она была на рождественской вечеринке в офисе; пару элегантных костюмов для работы, в которых она особенно нравилась Генри; туфли на высоченной шпильке, изящное нижнее белье – для редких тайных встреч, когда он твердил ей, что не видел женщины красивее…

Вытащив из шкафа. Флер запихнула все в мешок на выброс.

– Жаль, что я не могу сказать тебе прямо в глаза: «Ну что, Генри, ты доволен? Я беременна. Меня ты поимел, но ребенка моего не получишь никогда». – Флер забила нервная дрожь, и она рассмеялась. От горечи утраты. И от сознания победы.

В половине третьего Эми подняла голову от приходской газеты и спросила: