– И там вы проводили все свое время?

Миллисент напряженно ожидала ответа. Она едва узнавала брата с тех пор, как он вернулся с войны. Из обаятельного и бесшабашного весельчака он превратился в человека с безжизненными глазами. Он взирал на мир так, словно ничего хорошего от этой жизни не ждет, и, казалось, всегда был настороже. Миллисент пыталась вызвать его на разговор о том, что было с ним за годы службы, но он неизменно вежливо менял тему, принимаясь расспрашивать ее о событиях в городе и окрестностях. Даже делал вид, будто его интересуют события во Фрея-Крагс. Однако Миллисент подозревала, что ему вообще ни до чего нет дела.

– Я много ездил по окрестностям, – ответил он, чтобы хоть что-то сказать.

Миллисент испытывала разочарование.

Принцесса, если и была разочарована, виду не подала. На губах ее играла обворожительная улыбка.

Миллисент знала, что не может похвастаться такой улыбкой. И свидетельством тому были, как ее неудачный дебют, так и последующие выходы в свет, где она коротала время, беседуя с пожилыми дамами, нуждавшимися в собеседнице, а также долгие годы безнадежного томления по Кори Макгоуну, графу Тардю, мужчине, который едва ли знал ее имя.

И все же когда Роберт смотрел на Кларису, что-то в его лице менялось. Оно словно оживало. Миллисент хоть и была старой девой, но могла отличить безразличный мужской взгляд от заинтересованного. Хотел того Роберт или нет, он, похоже, начал оттаивать.

Теперь Миллисент с восхищением наблюдала за тем, как Клариса бросает Роберту пробные шары, ненавязчиво прощупывая его.

– Милорд, уверена, ваше пребывание на Пиренеях отмечено геройством и путешествия были захватывающе интересными.

Миллисент решила, что Клариса пытается взять его лестью.

Принцесса Клариса между тем продолжала:

– Может, сегодня вечером вы побалуете нас рассказами о своих странствиях? Расскажите нам, что вы делали, кого видели… куда ездили.