С проницательностью, на которую принцесса отнюдь не рассчитывала, Роберт ответил вопросом на вопрос:

– Может, вы расспрашиваете меня потому, что ваше королевство находится именно в той части света? Вы принцесса Португалии? Или Андалусии? Или Баминии? Или Серефинии? Или…

Принцесса со смехом вскинула руку.

– Я знаю… И нахожусь в родстве с большинством королевских домов во всей Европе. Должна сознаться, мне очень интересно, что вы могли бы мне о них рассказать.

– Вы не слишком охотно говорите о себе. – Роберт сохранял любезный тон, но Миллисент слышала в его голосе стальные нотки.

Возможно, принцесса Клариса тоже их услышала, но, судя по ее виду этого нельзя было сказать. Она умела мастерски притворяться.

– Революция осложняет нам, принцессам, жизнь, а главное – мы подвергаемся опасности.

– И тем не менее вы кричите о своем королевском происхождении на рыночной площади, – заметил Роберт.

Принцесса Клариса натянуто улыбнулась:

– Я вынуждена продавать кремы, и женщины не станут их покупать, если у них не будет на это причин. Сознание того, что на их коже будет та же эмульсия, что питает кожу королевских особ, искушает настолько, что они не могут отказать себе в покупке. Поэтому я пользуюсь возможностью заявить о своем титуле, а потом еду дальше, чтобы сбить со следа возможных похитителей или даже убийц.

– Удобно, – заметил Роберт.

– Необходимо, – заявила принцесса.

И вновь последнее слово осталось за принцессой Кларисой. Этот поединок между Робертом и принцессой восхищал Миллисент. Сама она никогда не отважилась бы перечить Роберту. Она так ждала возвращения брата. Но после нескольких месяцев общения с неизменно вежливым чужаком, чья улыбка никогда не достигала глаз, она потеряла всякую надежду отыскать своего любимого братца.

Однако сегодня эта надежда к ней вернулась.