Но сейчас, глядя на этого мужчину, Клариса чувствовала, что в ней зарождается чувство, похожее на страсть.
Голос у него был низким и ровным, речь – безупречной. Вполне цивилизованный мужчина.
– Прошу вас, мадам, принять мои заверения в том, что я буду оказывать вам глубочайшее почтение. Я знаю, мужчин влечет к вам, и могу представить, что многие из них не считают нужным противостоять своим низменным инстинктам. Поскольку вы не замужем и семьи у вас нет, они считают, что вы – легкая добыча.
Клариса сдержанно кивнула:
– Именно так, милорд.
– Я очень нуждаюсь в ваших услугах касательно развлечения моих гостей и… э… придания красоты дамам, и, мне кажется, этот бал станет для вас достаточно прибыльным предприятием.
Он знал, что сказать, чтобы заманить ее в ловушку!
– Да, спасибо, милорд. Я решила остаться и делать то, что вы просите, покуда смогу продавать кремы вашим гостям. – Роберт обещал заплатить ей за это, однако Клариса слишком хорошо знала цену обещаниям аристократов.
– Хорошо, хорошо. – Он улыбался ей этой покровительственной улыбкой с оттенком приятного удивления, которая говорила о том, что он не уверен: Клариса будет делать все, чего бы он ни пожелал. – Вы можете звать меня по имени – Роберт.
Клариса, не подумав, ответила:
– А вы можете звать меня «ваше высочество».
– Немногим выпадает такая честь. – Чуть растягивая слова, с насмешкой в голосе он добавил: – Ваше высочество.
Его тон тут же напомнил Кларисе, что она опустилась до его же снисходительного высокомерия. Она, которая обычно была столь бойкой на язык и находчивой, отпустила реплику, которая была столь же высокомерна, сколь и неуместна. «Это он виноват».
И тут Клариса вспомнила слова бабушки. Та говорила, что настоящая принцесса несет ответственность за свои поступки, и принцесса Клариса тут же взяла вину на себя. «Мне надо лучше стараться». В ней шевельнулась гордость. – Ведь я не у себя в стране, я обычно прошу называть меня, как вы, мадам, или принцессой Кларисой, или миледи. – Еще ни одна фраза ни на одном языке не давалась ей с таким трудом.