— Мотоцикл!!! — выдохнул Валентик. И, резко развернувшись, пулей вылетел из квартиры — довольные родители услышали только удаляющийся вниз по лестнице топот.

О мотоцикле он мечтал давно — и именно о таком, вызывающе пурпурном, сияющем никелированными частями «Харлее». Конечно, модель из самых дешевых — если это слово вообще применимо к «Харлею», — но это был мотоцикл, настоящий мотоцикл, на котором он будет гонять по московским улицам, пугая разомлевших на солнце собак, и катать визжащих от страха и восторга самых красивых девчонок Люсиновской улицы!

Миг — и «Харлей» взнуздан, оседлан и ворчит мотором. Валентик совершил свой первый круг по двору, спиной ощущая взгляды высунувшихся из окон соседей. Сейчас он жалел только об одном — что его не видит Оля Федоркина, которая, как говорили, все еще крутит роман со своим «прыщавиком». Упиваясь торжеством, Валентик с рокотом, свистом и улюлюканьем выдавал на своем «Харлее» чудеса джигитовки.

Нарезая пятый круг, он увидел боковым зрением, что у подъезда уже стоят выползшие из квартир соседи. Мать и отчим были в первых рядах.

И-иэээххххх! Сейчас он им всем покажет — есть такой, особенно сложный кульбит… Надо разогнаться и затормозить… в нескольких сантиметрах от них… От матери — она испугается, а потом засмеется, счастливая, гордая за него…

— Осторожно!!! — истошно крикнул Иван Гаврилович, едва не бросившись под колеса мотоцикла. Его неловкая фигура в вытянутых на коленях «трениках» и старой майке, которую он натянул по летнему случаю, загородила от Валентика сжавшуюся от страха Галину Семеновну.

Это было оскорбительно. Что его, за убийцу держат?

— Ты это… Ты не шути так больше, сынок! — внушительно сказал Иван Гаврилович. — Мать наша… это… — он прокашлялся и исподтишка оглядел застывших от любопытства соседок, — ну, в общем, поберечь бы нам надо, мать-то… Ты не пугай ее, Валентин. Сам понимаешь, в ее положении…