— Володька...

— Просто Володька?

— Ум-гу.

И я, прижавшись своим боком к его боку, достал из-под футболки промокший насквозь снимок.

Держал я карточку одной рукой. Другую же положил своему напарнику на бедро. Игорь же одной рукой обнял меня за талию, а вторую положил мне на грудь и легонько, будто бы нечаянно, гладил одним пальчиком мой сосок.

Моя вторая рука тоже долго не бездействовала: пальцами я гладил бедро, поднимаясь все выше и выше. запястье же мое подрагивало в ожидании. И вот... Ого! Рука аж остановилась, уперевшись в эту преграду, гордо и мощно вознесшуюся ввысь!..

Несколько раз качнув его член запястьем, я сдвинул руку и обхватил его всей пятерней. Прямо так, сквозь трусы.

Игорь сперва чуть-чуть дернулся, застонал, а затем быстро-быстро зашептал мне: — Ой, скорее сними с меня трусы, а то я счас кончу...

При этом попка его оторвалась от лежанки. Двумя быстрыми, уверенными движениями я стянул ему трусики аж до колен. Одеяло при этом скользнуло на пол, и я с изумлением воззрился в сумраке палаты на его член. Огромный, еще больше того, что на фотографии. Не такой толстый, нет, потоньше, но неимоверно длинный и прямой.

Я склонился, поднося головку к самым глазам, разглядывая ее.

— Шустрый юноша. А, может, попробуем как на фотографии?

Какое-то сладострастье затопило меня, и я тут же, без колебаний, погрузил в свой рот его упругую мышцу. Язык метался, как оглашенный.

Игорь стонал, гладя мою прическу. Затем его руки застыли на месте — и упругая сильная струя ударила мне прямо в рот. Игорь задышал как-то сильно, с придыханием. А я лишь сейчас понял, о чем так тосковал Лешка. Это было действительно великолепно. Сладковато-приторная густая кашица, словно кефир, но теплый и обволакивающий, наполняла мне рот и тут же судорожными глотками я затягивал ее в себя, не желая упустить ни одной капли...