Я смотрел на Лешку с обожанием. Я ведь понимал, что привела его сюда не лень ходить на зарядку, а тоска по мне. И мне стало даже немножечко неудобно, что я изменил ему с Игорьком. Но — сделанного не воротишь, а дальше-то как быть? Признаться во всем? А вдруг Лешка обидится и уйдет? Нет, не из палаты, а вообще — уйдет. Не говорить? А как же тогда смотреть в его честные любящие глаза, в эти сияющие изумруды. Я поколебался и решил отложить объяснения на вечер.

Игорь, спасибо ему огромное, тоже при Лешке ни звуком не обмолвился о недавней ночи. Будто б и не было ничего.

Лешенька же, светлая личность, смотрел на Игорька минут пять молча, и вдруг выпалил: — Володька, а ты знаешь, на кого он похож? Вспомни, мы в «Следопыте» читали! Вот только бы перекрасить Командора в блондина...

Игорь отчаянно взвыл, я же ехидно заметил: — Ну что, Командор, приросло прозвище? И не вой, как назгул над Гондором — все равно не поможет!

— И нарекаем отряд древним именем вольного ветра, — это, конечно же, Леша.

— Скорее, звезды, — Игорь сморщил переносицу, затем, схватив со стола «кирпич», быстро пролистал последние страницы: — И имя звезды — Луингиль!

— Луиниль, — поправил Алешка.

— Да нет, Луингиль. Эльфы — они глупые были, английского не знали, сочетания «нг» как «н- в нос» не читали...

5

За вечером всегда наступает ночь. И сегодня было не исключением. Медичка давно уже смылась, а мы все еще валялись на койках и болтали о всякой чепухе. По ходу я упомянул о заигрываниях медички.

— Ничего, лучше с медичкой, чем с нашей Юлечкой, — глубокомысленно изрек Леша. — Целее будешь...

— Это с какой еще Юлечкой? — (боже, это я-то так рявкнул?! Ревную, что ли? И кто — я?!)

— Ну, ты ее помнишь, толстая такая, в очках.