— Привет, Лоррен. — Хью опустился в соседнее кресло. — Только что познакомился с вашим постояльцем. Когда я входил, он шел отправлять письмо. Кажется, он славный малый. Мы немного поболтали.

— Поболтали? О чем же?

— Так, о том о сем. Удивительно, как с некоторыми людьми всего за пару минут можно о стольком переговорить!

— Он мне не нравится.

— Я не заметил в нем ничего неприятного, — удивленно заметил Хью. — Слишком интеллигентен для журналиста.

— Я поняла, что ты имеешь в виду, — сразу откликнулась Лоррен, стремясь быть в нападении и оправдать хотя бы для себя свои едкие чувства к Алану. — Все журналисты — самоуверенные обманщики. Они как гиены, питающиеся падалью. Всегда напрашиваются на неприятности, лезут на рожон и с наслаждением перетряхивают грязное белье. Причем докапываются даже до того, что хорошо запрятано.

Лоррен вдруг заметила, что Хью делает ей какие-то предупреждающие знаки. Она проследила за его взглядом и заметила Алана, стоящего рядом. Сердце девушки виновато дрогнуло, и она попыталась по его лицу прочесть, что он думает, но не смогла. Алан протянул ей вязанье:

— Ваша мама просила вам передать. Сказала, что оно вам необходимо.

— Спасибо, — сухо произнесла она, стараясь придать голосу холодные нотки. Лоррен не сомневалась в своей правоте и собиралась и дальше задевать его таким образом, но почему-то сейчас она вдруг смутилась и неловко замолчала.

— Садись, Алан, — сказал Хью и вскочил со своего кресла. — Я принесу себе другое.

— Боже упаси! Нет, Хью, спасибо. Я и не собирался мешать вашему уединению.

Он насмешливо улыбнулся и ушел.

— Алан? Хью? Уже по именам? — спросила Лоррен, нахмурившись.

— Почему нет? Он сам предложил.