— За то, что не набрался смелости просто подойти к тебе и предложить выйти за меня замуж. За то, что пошел вместо этого к брату. Пойми, Сайен, Мэтт всегда был для меня больше чем старшим братом — скорее дядюшкой, надежным, знающим, всегда интересующимся моими делами. Я, правда, не ожидал, что он так отреагирует.

Он смотрел умоляюще, и девушка подавила в себе желание схватить его за плечи и потрясти. Он был такой серьезный и красивый, высокий, стройный и изящный; но она просто не могла смотреть на него так, как раньше, до вчерашней вечеринки и сегодняшнего разговора с Мэттом.

Джошуа — прекрасный мальчик. Он восхищен ее необычной жизнью и сделал себе из нее своего рода искусственный идол. Его не могут не поражать такой экзотический опыт и космополитичные взгляды на жизнь! Не мудрено, что он потерял голову, но где же глубина восприятия и широта понимания? Где слияние равных, согласие родственных умов с общими жизненными целями?

Со всей очевидностью она поняла, что серьезные взаимоотношения, которых она так жаждала, должны строиться на зрелой стабильности, которая может создать надежную среду для ее будущих детей. Джошуа на это не способен, и сохранять иллюзию было бы нечестно по отношению к ним обоим. Если бы она вышла за него, то всю жизнь была бы матерью — для него, — а не женой в полном смысле слова.

— Я очень люблю тебя, — сказал он тихо, и Сайен вздохнула. Снова это заклинание из пяти букв, так все усложняющее, лишающее разума вполне интеллигентных в других отношениях людей и превращающее жизнь в комедию нравов. Неужели не видно, как оно все запутывает и что все было бы гораздо проще, если ограничиться такими цивилизованными чувствами, как душевная привязанность и уважение?

— Я тоже люблю тебя, милый, — проговорила она и нежно коснулась его руки. — Но боюсь, мы имеем в виду разные чувства.

Он сразу же сник. Господи, совсем как мальчишка, которому отказали в обещанном мороженом. Нет, пора прекратить сравнивать его с ребенком!