— Защити его, Страйкериус. От этого зависит твое существование. Помни, я убью тебя, чтобы защитить его.

Страйкер заставил себя подождать, пока она скроется из виду, прежде чем скривить губы в отвращении. Он не мог поверить, что когда-то был достаточно глуп, думая, что Аполлими любит его как сына. Что она будет защищать его и заботиться о нем так же, как об Ашероне. И каждый год, что прошел с момента, когда Страйкер забрал жизнь собственного сына, доказывая ей свою преданность, он был вынужден видеть правду об отношениях с «его» матерью, только увеличивал его горечь.

— Разорви его на куски, Война, — сказал он, взглянув назад в сфору. Он жаждал крови. К сожалению, там ничего не было. Никаких признаков Войны, Ашерона или Савитара.

Гневно зарычав, Страйкер швырнул сфору об стену, разбивая ее. Куда, к дьяволу, они все подевались?

— Война сбежал.

Артемида подняла взгляд, услышав гневное заявление Ареса, появившегося в центре Зала Богов, где она и остальная часть греческого пантеона устроили маленький пир.

Ее отец, Зевс, бранясь, поднялся с трона.

— Что ты сделал?

Высокий и светловолосый, с мускулами, доведенными до совершенства ежедневными тренировками, Арес поднял руки вверх, сдаваясь.

— Я ничего не делал. Его освободил Страйкериус, сын Аполлона.

Артемида почувствовала, как бледнеет при упоминании племянника. Если в этом участвовал Страйкер, у него могла быть только одна цель.

Ашерон.

И, по всей вероятности, Аполлими вместе с Ашероном будут винить ее за это нападение. Как будто она могла осмелиться…

Афина резко поднялась на ноги. Она двигалась так быстро, что филин на ее плече всполошился и взлетел к зальным балкам. Золотые латы мгновенно закрыли ее, когда она повернулась лицом к Зевсу.