— Не будь такой ханжой, Медея. В конце концов, ты всегда хотела встретиться со своим отцом. С Днем Рождения, малышка. Прости, что воссоединение будет столь коротким. Но поверь мне, это не большая потеря.

Страйкер пошатнулся под тяжестью новостей. Он отвлекся от поединка, взглянув на свою дочь и ее испуганное выражение, отмечая в чертах ее лица едва различимые отличия от черт ее матери. Эта оплошность дорого обошлась ему: Зефира вонзила кинжал прямо ему в грудь, совсем рядом с его даймонской меткой… Еще одним миллиметром выше, и он бы обратился в пыль.

Как оказалось, это адски больно.

— Стой! — вскрикнула Медея, подбегая к матери и оттаскивая ее назад.

Страйкер выругался, накрыв рану ладонью, и, вопреки боли, почувствовал возбуждение.

Зефира оттолкнула Медею прочь, снова приближаясь к нему. Он поднял меч, готовый сражаться. Медея снова бросилась между ними и оттеснила мать.

— Он действительно мой отец?

Зефира метнула в него меч. Страйкер быстро увернулся, успев почувствовать тепло лезвия, едва коснувшегося его щеки, прежде чем тот вонзился в стену позади него.

Взбешенный, он направился к ней.

Медея повернулась к нему со столь исключительным «юриановским» выражением лица, что полностью ошеломило его.

Юриан. Его бесценное дитя. Единственный сын, значивший для него все. И в этот момент он осознал, что Зефира не солгала.

Медея была его дочерью.

Реальность произошедшего обрушилась на него и почти поставила на колени. У него была дочь, и она была жива…

Медея нервно сглотнула, изучая его.

— Ты Страйкериус? Сын Аполлона?

Страйкер кивнул.

Она бросилась к нему, но мать схватила ее за руку и притянула, заставляя остановиться.

— Не смей обнимать его. Только не после того, как он бросил нас, обрекая на смерть.

— Никогда! — прорычал он. — Это ты солгала мне, сказав, что потеряла ребенка.