Несколько дней Оливия занималась тем, что отсылала назад свадебные подарки и приносила извинения. Это время было не из легких, поскольку ее родные узнали причину, толкнувшую Оливию разорвать помолвку. Но домашние — каждый в силу собственных умозаключений — воздерживались от комментариев, а для знакомых Джил выдумала какую-то очень простенькую, но весьма трогательную историю неизбежного расставания в связи с непреодолимыми обстоятельствами — на этом самом «переживательном» месте Оливия ухмылялась, пользуясь тем, что мать промокает уголки глаз кружевным платочком и ее не видит. Этой незамысловатой историей Джил пичкала своих приятельниц, которые зачастили с визитами в эту первую неделю. Стайлзы, Гордоны, Лэджеры, Николсоны… все горели желанием выразить сочувствие — а если проще, разузнать подробности — и при этом тщательно скрывали алчный блеск в глазах и свое истинное отношение к происходящему. Оливия мысленно скрипела зубами, но старалась держать себя соответственно, поддерживая придуманную матерью легенду.

Самым тяжелым испытанием стали посещение матушки Мела с извинениями и слабой попыткой вернуть все на круги своя и приезд миссис Уэйн — давней приятельницы матери Оливии и по совместительству матери Стивена, которая позволила себе довольно резкие заявления по поводу того, что «у нынешней молодежи одна блажь в голове» и «стоило ли из-за пустяка разрывать помолвку». В обоих случаях Оливия едва сдерживала свои эмоции, и то лишь под давлением сурового взгляда матери.

2

— Мисс Стюарт, с вами все в порядке?

Оливия встрепенулась и поняла, что так углубилась в свои переживания, что забыла обо всем на свете. Перед ней уже стояла чашечка ароматного черного кофе, а на отдельном подносе стакан воды и две таблетки аспирина на тарелочке. И целая пачка корреспонденции.