– Ты снова думаешь о ребенке? – тяжело вздыхая, спросил Сайрес.

Ее глаза налились слезами, а в горле появился горький комок. Слезы предательски покатились по щекам. Она попыталась стереть их так, чтобы Сайрес этого не заметил, но он неожиданно сам вытер ей лицо шелковым платком.

– Прости меня. Я не могу выразить словами, как мне жаль, – проговорил он почти шепотом. – Я знаю, какое давление оказывает на тебя твоя бабушка и как трудно тебе было навещать недавно родившую сестру.

– Бабушка желает мне только добра, а визит к Кэтрин доставил мне огромное удовольствие.

Сайрес нахмурился:

– Это лишь слова, а Кэффи сказала, что ты проплакала все время до возвращения домой.

Серина резко поднялась с кровати, плотно сжав губы. Она решила, что позднее обязательно поговорит со своей горничной.

– Кэффи слишком много болтает.

– Но она говорит правду, дорогая, и мы оба это знаем, – возразил Сайрес. – Серина, я много думал над нашей проблемой. Ты знаешь меня как человека, который привык рассуждать логически. И я пришел к выводу, что у нас имеется только один выход из создавшегося положения.

Серина напряженно посмотрела на мужа:

– Какой же?

Его темные глаза, в которых обычно она видела только нежность и любовь, теперь смотрели на нее твердо и сурово. Холодок тревоги пробежал по ее спине.

– Ты должна завести любовника, – сказал муж, – и быть с ним до тех пор, пока вам не удастся зачать ребенка.

Сердце Серины упало. Господи, неужели Сайрес действительно только что сделал ей подобное предложение?

– Как ты можешь говорить такое? – воскликнула она. – Это… это же прелюбодеяние!

Он схватил ее за плечи.

– Серина, послушай меня. Это не прелюбодеяние, вернее, не совсем. Я хочу, чтобы ты осуществила свою мечту о материнстве. Прошу тебя, пойми это.