Серина вырвалась из объятий мужа и с ужасом посмотрела ему в глаза.

– Я стояла перед алтарем в храме Божьем и клялась тебе в верности до конца наших дней. И я не могу впасть в грех только по одному твоему желанию.

– Я не стал бы предлагать тебе завести любовника, если бы не был уверен в правильности этого решения, – настаивал он. – Мне нужен наследник, который защитит титул и владения, принадлежавшие моему роду в течение четырех сотен лет. А ты, дорогая, мечтаешь о ребенке. В двадцать два года у многих женщин уже есть дети. А наказание за нарушение клятвы целиком ляжет на меня.

– Сайрес, ты не знаешь…

– Я знаю, Серина, – перебил он, в задумчивости потирая переносицу указательным пальцем, – когда я женился на тебе, то был почти уверен, что не смогу стать отцом твоего ребенка. Но в порыве безумия я убедил себя, что молодая жена поможет мне вернуть силу. Ты не стала матерью только из-за моего эгоизма. Если бы ты вышла замуж за другого, то сейчас у тебя был бы ребенок, а то и два.

Он знал, что бесплоден, но женился на ней? Серина поднесла к лицу дрожащую руку. Она была потрясена до глубины души, а гнев на мужа лишил ее последних сил.

Сайрес отвел руку от ее лица и встал перед женой на колени. Он с тревогой посмотрел на нее и сказал:

– Пойми, я уже похитил три года твоей жизни, которые никогда не смогу вернуть. Теперь же все, что мне осталось, это отпустить тебя и дать возможность зачать ребенка.

Искренняя забота во взгляде мужа растопила гнев в сердце Серины, наполнив его состраданием. В конце концов, Сайресом движет не просто мечта о ребенке, а ответственность за семейное наследство.

– Наш брак не был бесплодным, – возразила она. – Ты многому меня научил. От тебя я столько узнала о жизни, о людях, о политике…

– Но ты заслуживаешь ребенка, которого я не могу тебе дать.

Резкий звук его голоса ударил ее как плеть. На глаза вновь навернулись слезы.