— А он и вправду так хорош собой, как об этом толкуют?
— Пожалуй, еще лучше, — после короткого колебания сказала Ноэль. Заминка была вызвана ярким воспоминанием о Филипе, каким она впервые увидела его. — И я уверена, он сам первый это подтвердит.
Сара рассмеялась.
— Ну значит, Крис весь в него. На сборы ему всегда требовалось куда больше времени, чем мне. И я ни разу не видела, чтобы он мог равнодушно пройти мимо зеркала.
Ноэль инстинктивно чувствовала, что сравнение в корне неверно, и с трудом удержалась, чтобы не броситься со всем пылом на защиту Филипа. Нельзя же сравнивать наивный нарциссизм любовника ее сестры с несколько раздражающей, но притягательной самоуверенностью Филипа. Тот никогда не стал бы вертеться перед зеркалом, примеряя галстуки и прихорашиваясь. Его природная мужественная красота не нуждалась в услугах модельеров и парикмахеров.
Перед входной дверью Ноэль вдруг остановилась как вкопанная.
— Постой! — воскликнула она. — Я забыла сумочку в машине.
К счастью, Сара была слишком занята своими переживаниями, чтобы обратить внимание на нервозность сестры.
— Ерунда, — отозвалась она, нажимая на звонок, — я сейчас принесу.
И не успела Ноэль опомниться, как Сара бросилась назад, к машине, оставив сестру в одиночестве.
На пороге возник Филип собственной персоной.
— Входи, Ноэль.
Ага, сказал паук мухе, мрачно подумала та, повинуясь приглашению, более похожему на приказ. До сих пор она видела Филипа лишь в деловом костюме… или вовсе без всего… Ох, зря она вспомнила это «вовсе без всего»! Сегодня хозяин дома был облачен в светлые джинсы, обтягивающие стройные бедра, и черную рубашку с короткими рукавами. Ноэль бросило в жар, хотя палящее солнце осталось позади, а в холле было прохладно.
Наверняка Филипу не привыкать к тому, что при виде его женщины теряют дар речи от восхищения и застывают с открытым ртом, раздраженно подумала Ноэль. Возможно, было уже поздновато, но ей не хотелось, чтобы он причислил и ее к сонму своих восторженных обожательниц. Сделав над собой героическое усилие, она скептически поджала губы, хотя все внутри нее так и трепетало.