— Думаешь, я не знаю! — воскликнула Ноэль.

Ее обескураживало столь неприкрытое желание собеседника ворошить прошлое. И тут он без всякого предупреждения вдруг схватил ее за плечи, притянул к себе и слегка наклонился, так что лица их оказались на одном уровне и она ощутила на губах его горячее дыхание.

— В ту ночь ты была моей и душой, и телом. Попробуй отрицать это, коли посмеешь!

Ноэль зажмурилась. Она сама не знала, что сделает, если он вдруг поцелует ее. Близость Филипа, тепло его дыхания, легкий мужской аромат — все это, как она теперь понимала, легко могло сбить ее с пути истинного и направить по опасной дорожке.

Ну уж нет! Ради Бетси она будет держать Нейчела на расстоянии, каким бы чертовски привлекательным он ни был. Или, вкрадчиво поинтересовался циничный внутренний голосок, не ради Бетси, а ради себя самой? Может, для девочки было бы лучше иметь отца? И разве отец не обладает правом знать, что у него есть дочь? А вот это дудки — Филип и не помышлял о детях, когда провел ночь с незнакомкой!

— Твои речи полны соблазна, мой ангел.

— Я тебе не ангел!

— Тем лучше для меня.

— Послушай, ну зачем тебе вес это? — взмолилась Ноэль.

Наверняка женщины десятками бросаются ему на шею, отчего же ему вдруг понадобилась именно она?

— Потому что ни с кем мне не было так хорошо в постели, как с тобой, — заявил Филип начистоту.

Вот это да! От изумления глаза Ноэль широко распахнулись. Уставившись на Филипа, она обнаружила, что тот выглядит сердитым, словно злится сам на себя за это признание.

— Ты всегда говоришь то, что думаешь? — только и смогла спросить она.

Поразительно — сообщать подобные вещи со столь суровым, сумрачным лицом! Но каким красивым! Ноэль невольно отметила, что еще ни у одного мужчины не видела таких густых и черных ресниц, как у Филипа. Когда ее дочка подрастет, у нее тоже будут такие же глаза и ресницы.