Вдруг он рассмеялся мальчишеским, опасно-чарующим смехом. На загорелом лице сверкнули ослепительно белые зубы.

— Будь это так, я бы из судебных процессов не вылезал! Или постоянно получал бы по физиономии. Собственно говоря, — продолжил Филип, очерчивая пальцем нежную линию подбородка молодой женщины, — с той ночи я испытывал постоянное разочарование… в любовных утехах. Вот и решил, что если когда-нибудь все-таки встречу тебя, то не выпущу из своей постели как минимум неделю, а еще лучше месяц. В общем, сколько понадобится, чтобы избавиться от наваждения, выбросить тебя из головы. Но до сего дня я полагал, что ты замужем…

— А то для тебя это так уж важно, — пробормотала она.

Подумать только, говорить такие вещи вслух!.. Неделя!.. Ноэль почудилось, что сердце ее сейчас разорвется. Месяц!.. Придет же в голову! И почему на нее накатила вдруг резкая, совершенно непонятная слабость…

— У всех у нас, знаешь ли, есть свои моральные принципы, — пояснил ее противник.

Ему ли говорить о морали! Хотя, надо признать, и ее право претендовать на членство в обществе моралистов находилось, мягко говоря, под сомнением.

— Ну что ты, — с плохо скрытой издевкой заметил Филип, словно прочитав ее мысли, — не стоит так уж корить себя из-за нашего маленького грехопадения.

— Я имела в виду не себя! — прошипела Ноэль.

— А, кстати, ты чуть ниже ростом, чем мне запомнилось.

Пускай разочаруется, да поскорее. Она вовсе не намеревалась дать ему возможность сверить свои воспоминания с действительностью.

— Нет-нет, не в порядке критики. Просто, когда мы первый раз занимались любовью…

— Это был просто секс! — фыркнула Ноэль. Когда минуту назад Филип заявил, что ему было хорошо с ней в постели, ни о какой любви речи не шло. Но в своем голосе она с ужасом различила нотки горечи.

— Ну да, тогда ты носила высокие каблуки. Теперь-то ты одеваешься куда менее сексуально.