— Хорошо, что сразу привезли… тяжелый случай… следующие сутки будут критическими… лучший детский центр интенсивной терапии в нашем районе…

Ноэль лишь молча кивала.

Когда врач ушел, оставив ее в комнате ожидания, до Ноэль внезапно дошло, что обращался он не только к ней, но и к кому-то еще.

— Ты еще здесь? — спросила она.

— Я думал, — бесстрастно ответил Филип, — что кому-то надо быть рядом, чтобы связаться с твоей семьей.

— О Боже, мама! — Ноэль прикрыла глаза. — Не знаю, как я смогу разговаривать с ней прямо сейчас.

— Тебе нельзя оставаться одной в таком состоянии.

— Может, позвать Сару? Да нет, что это я!

Она изо со всех сил пыталась сосредоточиться. — Сару нельзя и близко сюда подпускать. Вдруг это навредит ребенку?

— Я обо всем позабочусь, — сказал Филип, и Ноэль лишь кивнула, без всяких вопросов полагаясь на его помощь и поддержку. — Ты побудешь немного одна?

Ноэль в очередной раз кивнула. Но почему-то ей очень не хотелось отпускать его — даже ненадолго.

Первую половину ужасной ночи с Ноэль провел ее отец. Но потом она все же настояла, чтобы он пошел отдыхать. Однако долго пробыть в одиночестве ей не довелось.

— Что ты тут делаешь?

— Твой отец не хотел, чтобы ты оставалась одна, — ответил Филип.

Оба говорили шепотом, хотя Бетси все еще лежала без сознания и разбудить ее они не могли.

Филип тихонько опустился на кушетку рядом с Ноэль. Она была благодарна ему за то, что он не задавал участливых, но никчемных вопросов.

Только под утро врачи решились сообщить матери хоть какие-то новости.

— Конечно, больших сдвигов к лучшему еще не произошло… Придется применить интенсивную терапию. Но все же прогноз оптимистичен.

— Она не умрет? Не умрет? Собственный голос показался Ноэль чужим — надтреснутым, старым.