Как там Вэлери и Кортни? Как они приняли Алису? Вспоминают ли о бывшей солистке? Тогда почему не звонят? Ах, наверняка у них нет ни одной свободной минутки. Подготовка к европейскому турне, если верить прессе, шла полным ходом.

– Вообще-то я имела в виду, чем ты занималась вчера, позавчера...

– Разве Микки тебе не доложил? – огрызнулась Фрэнсис.

– Во-первых, Микки беспокоится о тебе не меньше меня. А во-вторых, я знаю только о твоем уходе из группы и о провале телесериала. Неужели тебя ничему не научил мой горький опыт? – Камилла вздохнула.

– Мам, я ни о чем не жалею. Честное слово. Не знаю, что там тебе наболтал Микки, но я и в самом деле выросла из «Санни доллс», как дети вырастают из ползунков. Мне надоело прыгать по сцене в юбке-поясе и петь всякую чушь.

– Что же ты думаешь делать дальше?

– Не знаю.

– Что значит – не знаю? А кто будет знать, если не ты?

– Мам, перестань.

– Перестать? Ты просишь меня перестать? Очень мило. Сначала держишь от меня все в секрете, а затем пускаешь свою жизнь под откос. Я должна молча за этим наблюдать?

– Хм.

– Чему ты усмехаешься? Тебе кажется это забавным?

– Вообще-то да. Ты говоришь о каком-то наблюдении, хотя находишься за тридевять земель. Живешь себе в спокойной благополучной Англии, в фамильном замке, ездишь на званые обеды к аристократам...

– Ты меня упрекаешь?! Упрекаешь родную мать?! – вспылила Камилла. Неужели Фрэнсис не понимает, что губит свою жизнь?!

– Я ни в чем тебя не упрекаю. Просто... наверное, я завидую. У тебя прекрасный любящий муж, свой дом, дело... а я оказалась бездарной пустышкой. Видимо, Микки был прав в том, что я создана только для того, чтобы вызывать сексуальное желание у мужчин.

– Фрэнсис, не говори так! Ты самая умная и талантливая девочка! – тут же сменила тональность разговора Камилла. – Хочешь, я приеду к тебе?