Он почувствовал, что в комнате кто-то есть. Митч поднял голову и увидел в дверях Джоуи Моргана.

– Детям не разрешается заходить в офис, – сказал он.

– Леди, которая ушла, говорила плохие слова, – заявил Джоуи.

– Я слышал, – заметил Митч. Наверное, ему не следовало спрашивать таким саркастическим тоном, знает ли она алфавит. И еще она не могла найти нужную папку. Напрасно он поспешил.

– Мамочка никогда не ругается, она говорит, что мы должны быта, умнее и не повторять плохих слов, – торжественно объявил Джоуи.

Митч посмотрел на мальчика. Разве он не сказал, что детям нельзя входить в его кабинет?

– Мамочке будет лучше сегодня? – спросил ребенок, подходя к нему.

– Я не знаю, возможно, – рассеянно ответил Митч. «Ага, вот она!» Он вытащил папку из-под груды бумаг. – Послушай, малыш, мне нужно работать. Детям нельзя сюда заходить.

– Мистер Парланс сказал, что, раз моя мамочка больна, я должен спросить у вас, можно ли мне покататься на лошади. Я правда хочу стать ковбоем. Можно мне поездить на одной из ваших лошадей?

– Нет, – покачал головой Митч.

Получив отказ, Джоуи не стал приставать к нему, как Дейзи, он просто слегка приподнял плечи.

Митч незаметно наблюдал за ним. Ребенок хорошо воспитан и не надоедлив. Джек сказал, что он прислушивается к каждому слову ковбоев и часами висит на ограде загона, разговаривая с лошадьми и гладя любого коня, который подходит к нему.

Жаль, что он косит! Собирается ли его мать что-нибудь делать с этим?

В этот момент Джинни Морган стремительно вошла в кабинет.

– Мистер Холден, я не представляла, что мы здесь так долго!

– Мамочка! – Джоуи мгновенно повеселел и подбежал к ней.

Зазвонил телефон.

– Джоуи! – Она подхватила его на руки и крепко прижала к себе.

– Ты совсем поправилась? – спросил он.

– Холден, – сказал Митч в трубку, глядя на Джинни и ее сына. В памяти всплыла Марлис, подхватившая на руки их дочь. Она обожала Дейзи. Боже, как он любил их! Он тоскует о них каждый день.